• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
12:10 

выбросило меня из рая
бесталантище позорное;

URL
13:42 

снег все сокроет.

Никогда не думала, что зима может быть доброй. Я очень много гуляю, брожу по городу под этот несмелый минус, под этот крепкий ноль. И мне так дышится, так легко и полной грудью, а саундтреком небеса, падающие мне на голову, мне на плечи хрупкие, на мои ресницы длинные. И в момент, когда мы соприкасаемся, неудачно сливаемся, я слышу легкий шепот-ропот – небо тает от моего робкого тепла.

15:58 

уж если в чем-то я и гений, то

мои пороки непревзойденны.

21:14 

я завязываю.

14:48 

черному.

С Днем Рождения, брат.
я тебя люблю, но сказать, что только тебя - это неправда. я люблю нас. я люблю то, что мы так похожи, я люблю нашу дьявольскую красоту.
и хоть тебя здесь нет, но в прошедшем времени о тебе писать не буду.
ты есть и будешь. также как и я, сколькими бы смертями ты не умер.
отдаю дань.
зайду сегодня в бар и выпью гремучего абсента за твое здоровье на том свете.
и вок с ментолом.
и знай, маленькая ты сучка, есть только я, и только я тебя люблю.
никто больше нас не оценит.
ты
и
я.

14:08 

в 22 года я решила стать двоечницой.
это представляете до чего надо было дойти, чтобы послать все нахуй?

18:58 

JC

ничего не получилось потому,
что мы слишком друг другу подходим.

14:58 

о трансцендентных опытах.

Снились люди с длинными дредами, снились отшельники. А я был в лесу, красивом, свежем, какой бывает зрелой весной. Люди с дредами, голые люди и люди в набедренных повязках улыбались мне, и все они были мужчинами. Потом все куда-то побежали, все побежали на какой-то новый звук. И я с ними, а там играли на музыкальных инструментах, каких я никогда не видел. Их дреды свисали до самой земли и кончиками нежно ее ласками в те самые моменты, когда тела их мерно покачивались в такт музыке. Эти загорелые люди был так трогательно красивы, а глаза их еще лучше, я хотел быть с ними, стать как они, но понимал, что пока существую отдельно. Люди с дредами, люди-цветы брали меня за руку, и никто мне так не улыбался, они любили меня не за то, что любят все остальные, а за то, что я живу, они ценили сам факт моего существования. В их тонких руках сияло совершенство, их красивые бороды нежно обрамляли худое светящееся лицо. Боже, да я любил их! Я растворялся в них, в их звуках и голосах, в их улыбке сдержанной, но мудрой, я плакал от всего сердца и любил, любил, любил...

А потом я проснулся. Проснулся так неприятно, как будто бы и не спал. А это и не был сон, это было видение, второе в моей робкой жизни.

00:42 

Меня стало тошнить. Резко. А все от того, а все только лишь. В голове что-то зреет, она болит и ее тошнит. Так долго я. Искал. А пока искал, я испачкался. В копоти, в вязкой глине, что засохла. Я испачкался.
Мне надо упасть, я знаю, что надо упасть и сломать себе ноги, чтобы больше никогда не встать назад к людям. Это не они виноваты, а это я – тот, к кому быстро пристает грязь.
Лучше бы ты никуда не выходил, лучше бы не открывал эту дверь. Ты погляди на себя. Я гляжу на себя. Я губка, что всасывает людские пороки, да, я блядская губка. А они-то не знают, и, быть может, никогда не заметят, как становятся чище. За счет меня становятся на йоту белее. И меня рвет. Да, меня рвет уже этим, мне дурно, мне нужно закрыться, мне нужно уйти прочь, а вернуться уже другим, что ни они, ни я сам, чтобы никто в этом мире не пробрался в мои изуродованные несчастные чакры.

Я — прожженная рубашка Курта Кобейна. Да, самая лучшая рубашка на свете, только вот мятая, только грязная, только закаленная огнем.
Я
опаленная
шкурка
Курта
Дональда
Кобейна.

15:47 

блять, это так символично:
в Рождество Христово слушать Реквием Моцарта.

15:42 

несостыковки.

Мне очень непонятно. То ли мне надо стать ребенком, то ли бороду отрастить и прятаться в лесах, отшельником, неотесанным, пугливым и агрессивным до всего людского. Но истина лишь в том, что сейчас я отрицаю.

@музыка: mozart;

20:28 

за неимением

кровопускания не случилось.

13:47 

очень большой и очень важный пост.

Это все надо прекращать, надо расстреливать и отправлять в концлагеря это бездействие. Накопилось столько дел, что вполне хватило бы года, чтобы их все порешать, но ни в коем случае на откладывать еще на один год, чтобы к ним добавилось еще сотня другая дел, еще планов и еще в два раза больше бездействия.
Во мне как будто мутировали очень важные гены отвечающие за здоровый рассудок, за жизненную активность. Но это не суть важно. Важно совсем другое. Я потеряла стремления, я потеряла желания, я потеряла надежды. На самом деле, я ничего не хочу: ни славы, ни денег, ни любви, разве только уехать, да и то...если закрыться дома на семь замков, можно представить себе, что ты в любой точке вселенной. Такие штуки я проделываю очень умело. Например, лежу себе перед сном, закрываю глаза и думаю, что это я сейчас в Мадриде, что палящее испанское солнце только что зашло за горизонт, а в воздухе разносится пьянящая южная истома. Мне не так важно бывать где-то и увидеть что-то своими глазами, потому что это все уже во мне, я могу сама все придумать, весь мир могу сама воссоздать. Вот такие у меня жалкие задатки Бога-неумёхи, который умеет созидать, но не умеет пользоваться материалом. Наверно, когда я была Богом, а все мы жили в эфире, мне отрубили руки. Одну и вторую, мои красивые, мои умные руки. Быть может, моим рукам даже позавидовали, а быть может, они делали что-то такое красивое, что люди и другие Боги слепли, и их это раздражало. Ах, было же время, когда мы все жили в эфире…
Это не единственная трагедия этого Бога меня. Есть еще. Например, у меня часто бывает такое ощущение, что мою богатейшую когда-то душу распороли, вынесли их нее все самое практичное и полезное, а также толику красивого и хорошего ёе наполнения, потом, не закрыв за собой дверь, негодяи скрылись и живут себе припеваючи в моем достатке, в моем богатстве, в моей любви. Я не то чтобы их ненавижу, хотя они достойны моей ненависти, я просто злюсь. Вы смеете подумать, что злость на них? О, нет, это вовсе не так. Я злюсь на себя, что пустила, что позволила, что отдала, что помогла. Но есть и успокоение в этом всем, дело в том, что вынесенное и украденное имеет свойство изнашиваться. То, что у меня забрали, без моей подпитки погибнет, и их счастливой, сытой и благополучной жизни придет конец. Зато я сама все воссоздаю. И то, что будет создано – будет бессмертно. Во мне и больше ни для кого. Я не хочу больше делать подарки, я уже хочу начать их принимать.
Итак, последнее, о чем я хочу тут написать – это о войне. Моя обширная империя иногда бывает на грани мировых войн и междоусобиц. Все это естественно в силу того, что меня слишком много и слишком разнообразно, что иногда Я и Я сталкиваются и происходят конфликты. Большая часть времени, которое я могла бы потратить с пользой, уходит на то, чтобы успокоить враждебные стороны моего естества и подписать мирный договор. И когда это получается, я становлюсь самым счастливым существом в мире. Я начинаю творить, я вижу столько красивого, столько счастья в каждой доли секунды, что иногда даже плачу от обрушившегося на меня совершенства. Вот это и есть самые лучшие минуты моей жизни, откровения, видимые только незатуманенным взором. Но потом все начинается снова…война, люди-воры, апатия, наполеоновские планы – всего и не перечислить.
Все это безумно, и интересно, и небанально, что даже странно, что можно было бы фильмы снимать, но это остается тяжким бременем. Иногда хочется, чтобы все было просто, как у других людей, чтобы эта богатая внутренняя жизнь сбавила свои обороты. Я иногда не поспеваю, я столько упускаю, я живу только там – в недрах моей души, а хотела бы быть хоть капельку наружу. Потому что мир беспощаден, потому что тело – это лодка, в которой мы плывем по нему, и мне так больно бывает, когда два мира сталкиваются, когда законы моего не действуют в этом. У меня как будто все разбивается, все рушится на глазах, а потом, чуть позже, когда огонек свечи гаснет, приходит необъятное, черное и всепоглощающее отчаяние.

18:14 

о том, как

в мертвом доме призраки жгут феерверки.

13:28 

мне снился мой первый приступ эпилепсии.
надеюсь, он был последним, и хорошо, если бы только во сне.
потому что это так страшно.

01:57 

Хочется сказать: все неправда. Это не я. Не мои это глаза зырят из зеркал, не на моем теле эта одежда. Ах, эта одежда! Снять и закопать. И не я это все сейчас пишу. Просто мои пальцы наполняются комочками тошноты, их сейчас вырвет. О, боже. Я снова хочу курить. Да, очень хочу травить свои легкие, но до того противно тошнит меня по утрам от этого вкуса во рту, что я передумала.
Мне нравится бумага и виноград, что я только что нарисовала на ней. Мой виноград совсем не виноград. Он такой синий в свете монитора, что может сойти за ежевику. Да, ежевичные пироги могли бы быть вкусными, если бы не были едой. И если бы завтра не было завтра, то я бы непременно купила целую гроздь винограда и рисовала его, рисовала, пока эта синева не влилась мне внутрь, пока по венам бы не пошла. А потом бы меня вырвало синим, и из рук полилось бы синее и все в моем квадратном мире было бы поглощено в эту непроницаемую синеву самого красивого цвета, который совсем не виноград, и вроде бы не ежевика.

09:07 

после таких вечеров
хочется взять и отмыть себя.
а еще лучше -
обдать кипятком.

02:54 

хватит пиздеть.

14:02 

а я танцую в ритме аргентинского танго.

Первым делом утром, когда во рту остается терпкий вкус вчерашних сигарет, я завариваю не менее терпкий мате. Я люблю свой калабас, я люблю первую заварку больше чем вторую и третью. Я люблю держать его в ладони и греть замерзшую кисть и представлять, что я Орасио Оливейра из романа Кортасара. Я люблю думать, что у меня тоже есть Мага или такое же смешное и ребячливое существо, за которым я охочусь по улицам Парижа и которого я встречаю, чтобы не случилось на мосле Дез-Ар или в темных парижских двориках, где полным-полно дворовых котов всех мастей. Я люблю воображать. И мечтать я тоже люблю. И когда мое мате получается невкусным (а такое бывает крайне редко), я думаю, что это Мага меня дразнит или хохочет надо мной. Как бы там ни было, а сегодня на улице весна, цветок на моем подоконнике дает новые светло-зеленые побеги, а я такой, что одел бы шляпу и пошел щурить глаза от яркого солнца. В каждом закоулке меня ждут приключения и едва различимые запахи волос и нежной кожи. Сегодня такая суббота, что на каждом перекресте затаилось волшебство, мне нужно только подойти и взять его на руки, только и всего.

@музыка: mr.dylan

00:17 

hate.

Я буду презирать каждый город в этом мире. Каждый уголок планеты и каждое живое существо. Все занятия и всех обитателей. Так же сильно, как я иногда люблю все это, я буду ненавидеть. Быть может, он треснет, быть может, шарик расколется на части от моей ненависти.

главная